Памяти Натальи Дуровой
Развлечения
Памяти Натальи Дуровой
07.10.2008
            Дуровых - тех самых, что отдали всех себя до последней частицы этому дому, этому театру - больше нет. Наталья Юрьевна оказалась последней.Несколько раз, еще при жизни, я спрашивал её о том, кто продолжит династию. Она называла, каких- то родственников, какие - то имена, но и тогда уже было понятно, что всё это не всерьез, что это, скорее, мысли вслух и не более того. И ещё: что для неё это слишком больная тема. Думаю, в глубине души она знала ответ на этот, саднящий душу, вопрос – никого. Конечно, она мечтала, что её сменит сын Миша, а того, в свою очередь, его дети. Но у сына детей нет. Да и сам он из союзников матери, громкими своими интервью, давно уже превратился в её оппоненты, чем, конечно же, ранил, убивал медленно и жестоко. Она не жаловалась. Просто тихо умирала. Теряла силы. Желание жизни.            
160

Наталья ДуроваА на людях – всё та же завидная элегантность. Всё та же интеллигентная женственность. Дворянство, которое в крови. Её черная шляпа, её камея, её чайный столик из карельской березы, её папироса – всё это запоминал, думаю, каждый, кто приходил в кабинет Натальи Юрьевны Дуровой в театре. Запоминал раз и навсегда. Потому что и шляпа, и камея, и папироса были составляющими её харизмы. Особенной, неповторимой.

Но не это одно, конечно же. Её манера говорить. Её преданность друзьям и данному слову. Её готовность ринуться в сражение за близкого ей человека. Её память о близких. Театр Дуровой, каким-то странным образом находился на стыке двух миров: циркового и театрального, миров не только разных, но и непримиримых. А вот она смогла их примирять. Да так, что и те, и другие считали её за свою. Ведь никто всерьез не скажет, что она была ТОЛЬКО дрессировщицей. Да и ТОЛЬКО актрисой она не была тоже.

Её энергетика восхищала. В семьдесят лет моталась по гастролям, по городам. Строила какие-то неимоверные планы. Писала книги. Участвовала, как теперь говорят, в тусовках. И при этом каждый день приходила в свой театр: покормить Яшу, морских львов, тигрят, слонов, попугаев. Кормила ритуально, почти священнодействовала. И они, вскормленные этой её любовью, ликовали, верещали всяк на свой лад, лишь только завидят её возле клетки. Сегодня все эти звери, а уж шимпанзе Яша в особенности, тоже стали сиротами.

Самым страшным для меня, да и для покойной Натальи Юрьевны Дуровой, уверен, тоже, станет смерть театра. И для всей нашей страны – это будет большая потеря. А такое без Дуровой, без династии – сегодня вполне возможно. Будут попытки прибрать династическое дело в ловкие руки, модернизировать его на иной лад, что-то приватизировать, что-то продать, перевести в другое русло. И вот это для театра, для его извечно гуманистической идеи, безусловно, губительно. После смерти Натальи Юрьевны театр должен оставаться таким, каким был при её жизни. И при жизни её отца. И деда. Только это его и спасет.

А я навсегда запомню её густой, низкий голос. Сизый дымок папиросы. Да шрам на руке – от удара цапли. Я любил в этой женщине многое и не стеснялся ей об этом говорить. Хорошо, что успел сказать при её жизни.
Вот так уходят династии.
Так заканчивается эпоха.

Дуровых - тех самых, что отдали всех себя до последней частицы этому дому, этому театру - больше нет. Наталья Юрьевна оказалась последней.А на людях – всё та же завидная элегантность. Всё та же интеллигентная женственность. Дворянство, которое в крови. Её черная шляпа, её камея, её чайный столик из карельской березы, её папироса – всё это запоминал, думаю, каждый, кто приходил в кабинет Натальи Юрьевны Дуровой в театре. Запоминал раз и навсегда. Потому что и шляпа, и камея, и папироса были составляющими её харизмы. Особенной, неповторимой. Несколько раз, еще при жизни, я спрашивал её о том, кто продолжит династию. Она называла, каких- то родственников, какие - то имена, но и тогда уже было понятно, что всё это не всерьез, что это, скорее, мысли вслух и не более того. И ещё: что для неё это слишком больная тема. Думаю, в глубине души она знала ответ на этот, саднящий душу, вопрос – никого. Конечно, она мечтала, что её сменит сын Миша, а того, в свою очередь, его дети. Но у сына детей нет. Да и сам он из союзников матери, громкими своими интервью, давно уже превратился в её оппоненты, чем, конечно же, ранил, убивал медленно и жестоко. Она не жаловалась. Просто тихо умирала. Теряла силы. Желание жизни.

А на людях – всё та же завидная элегантность. Всё та же интеллигентная женственность. Дворянство, которое в крови. Её черная шляпа, её камея, её чайный столик из карельской березы, её папироса – всё это запоминал, думаю, каждый, кто приходил в кабинет Натальи Юрьевны Дуровой в театре. Запоминал раз и навсегда. Потому что и шляпа, и камея, и папироса были составляющими её харизмы. Особенной, неповторимой.

Но не это одно, конечно же. Её манера говорить. Её преданность друзьям и данному слову. Её готовность ринуться в сражение за близкого ей человека. Её память о близких. Театр Дуровой, каким-то странным образом находился на стыке двух миров: циркового и театрального, миров не только разных, но и непримиримых. А вот она смогла их примирять. Да так, что и те, и другие считали её за свою. Ведь никто всерьез не скажет, что она была ТОЛЬКО дрессировщицей. Да и ТОЛЬКО актрисой она не была тоже.

Её энергетика восхищала. В семьдесят лет моталась по гастролям, по городам. Строила какие-то неимоверные планы. Писала книги. Участвовала, как теперь говорят, в тусовках. И при этом каждый день приходила в свой театр: покормить Яшу, морских львов, тигрят, слонов, попугаев. Кормила ритуально, почти священнодействовала. И они, вскормленные этой её любовью, ликовали, верещали всяк на свой лад, лишь только завидят её возле клетки. Сегодня все эти звери, а уж шимпанзе Яша в особенности, тоже стали сиротами.

Самым страшным для меня, да и для покойной Натальи Юрьевны Дуровой, уверен, тоже, станет смерть театра. И для всей нашей страны – это будет большая потеря. А такое без Дуровой, без династии – сегодня вполне возможно. Будут попытки прибрать династическое дело в ловкие руки, модернизировать его на иной лад, что-то приватизировать, что-то продать, перевести в другое русло. И вот это для театра, для его извечно гуманистической идеи, безусловно, губительно. После смерти Натальи Юрьевны театр должен оставаться таким, каким был при её жизни. И при жизни её отца. И деда. Только это его и спасет.

А я навсегда запомню её густой, низкий голос. Сизый дымок папиросы. Да шрам на руке – от удара цапли. Я любил в этой женщине многое и не стеснялся ей об этом говорить. Хорошо, что успел сказать при её жизни.
Вот так уходят династии.
Так заканчивается эпоха.

Вам также будет интересно
Сценарий викторины по сказкам Андерсена для учащихся начальной школыЧитать статью
«Люди и открытия, которые изменили мир»Читать статью
«Голосуй за свой каток!» 2020Читать статью
Батончики и хлебцы для сытного перекусаЧитать статью
Маленький медвежонокЧитать статью
Цветок по имени НезабудкаЧитать статью
Комментарии
Подпишитесь на рассылку полезных статей от "НЯНЯ.РУ"