Приключения зайца
04.02.2020
Эдуард Шим
233

Все мои напасти, братцы, начались в конце весны.
Уже черёмуховый снег на землю осыпался, птицы уже свили гнёзда и начинали примолкать; у врагов наших - волков да лисиц - народились щенки, а мы, зайчата-настовички, давно подросли, осмелели и сделались совсем похожими на взрослых красивых зайцев. Было утро, и я собирался где-нибудь залечь подремать. Я только что побывал на деревенском поле, позубрил там клеверку - такого мокрого, холодного от росы, приятного - и теперь ковылял, не торопясь, вдоль опушки. Эх, думаю, зайду сейчас в лес, доберусь до тёплой песчаной гривки и залягу под кустом, таково-то хорошо! Подрёмывай весь день
Но не тут-то было.
Вдоль опушки тянулась человечья заброшенная тропа. Наверно, когда-то люди на водопой тут ходили. Перескочил я через эту тропку, и вдруг моя задняя лапа провалилась - щёлк! - ударило меня, и сунулся я носом в траву.

Приключения зайца

Хочу прыгнуть, дёргаюсь, а лапу кто-то цапнул и держит. Хоть я и храбрый зверь, но тут у меня в глазах помутилось... Кабы знать, кто схватил, может не так страшно было бы. А то ведь непонятно, кто тебя держит, и от этого - самый ужасный ужас.
Дёрнулся я что есть сил - подалось. Комок земли вывернул, лапу вытянул, а на лапе то батюшки мои...
Это я уже после узнал, что у меня на лапе было. А тогда - ещё сильнее настращался.
Висит на лапе чёрное, круглое, переплетённое, будто кривые сучья. Вроде бы неживое, а лапу зубами холодными закусило!
Оказывается, был это, братцы, капкан. Когда люди хотят Волка изловить, Росомаху или там ещё кого, то прячут в разных местах капканы. Это страшные и непонятные штуки. Сидят как мёртвые, но, если дотронешься, - вдруг оживают, защёлкивают свою пасть и держат тебя до прихода человека...
Так мой капкан, братцы, был для Крота поставлен. Когда-то шёл по тропке человек, заметил кротовую нору и спрятал в неё капкан. А потом или забыл про него, или не смог это место найти. Нора кротовая осыпалась, травой заросла, сверху ничего не видать... Но капкан-то всё равно сидел под землёй настороженный - ждал-поджидал... А я в него и втяпался.
Ох, и досталось мне... Уж как я его ни тряс, как ни возил, как ни сбрыкивал - не слезает капкан, да и всё тут. Хоть волком вой!
Кидался я туда-сюда, невесть сколько ползком прополз, наконец забился в кусты и лежу, плачу. Ну думаю, настал мой последний час...
У Зайца-то в чём спасенье? В ногах, сами знаете! Бывало, и от Лисы удерёшь, и от Совы отобьёшься, на спине лёжа, и от охотников уйдёшь, следочки запутывая... А теперь что делать? Любой враг меня словит!


II
И вот лежу я в кустах, а где-то рядом волны плескаются, по корням пошлёпывают. Сгоряча-то я и не заметил, как на берег озера попал.
И кажется мне, что это не вода разговаривает, а невдалеке собаки загавкали, бежит кто-то, сопит... Вот сучок хрустнул... Камешки покатились...
- Нет, и впрямь кто-то бежит!
Глянул я вверх, а на обрыве раздвинулись ветки... что-то серое мелькнуло... и показалась Волчица.
Никогда я, братцы, её так близёхонько не видел. Знал, конечно, что есть в нашем лесу волчья семья, и следы ихние иногда встречал, и даже помнил местечко, где они воду пьют. Но только нос к носу не сталкивался - везло мне...
А сейчас Волчица стояла совсем рядом.
Была она худющая, с отвислым брюхом, а пасть у неё была в чём-то зелёном. Не то траву ела, не то измазалась. Волчица стояла и нюхала воздух.
И я смотрел, как у неё нос морщится. Он шевелился и блестел, как облизанный.
Наверное, сверху Волчице было трудней меня заметить. Если бы заметила, то прыгнула бы сразу, - чего тут раздумывать...
Но она ещё не видела меня, только принюхивалась мокрым своим носом, а потом начала потихоньку спускаться. Конечно, я и не думал удирать. Смешно - с капканом на лапе... Куда уж тут удерёшь. Я лежал и смотрел, как она идёт.
Чем она ближе подходила, тем у неё сильнее морщился нос. И наконец она меня заметила.
Мы глазами встретились.
И я видел, как глаза у неё сперва удивились, дрогнули, а потом сразу нацелились на меня.
И она сжалась, чтобы кинуться.
И тут стряслось что-то совсем неожиданное. Зашумел по деревьям ветер, кругом затрещало, задрожало... Земля подо мной качнулась и вдруг - ухнула куда-то вниз.


III
Вы знаете, братцы, что лесные озёра зарастают? Вода затягивается всякими травами, невкусным мхом. И этот слой всё толще и толще делается, после на нём кустики вырастают и даже деревья. А внизу-то, на глубине, всё равно - вода... Вот спросите у Крота, он вам подтвердит.
Ну вот, кусок такого болота отвалился и поплыл прочь от твёрдой земли. И я очутился на плавучем острове.
Сначала-то я обрадовался. Когда берег рухнул, Волчица испугалась и шмыгнула в кусты. "Значит, - думаю, - опять тебе, Заяц, повезло!"
Но потом я немножко очухался, поглядел вокруг - и снова настращался отчаянно...
Остров был не очень маленький: прыжков в двадцать в ширину и чуть побольше в длину. На нём болотная трава росла, кустики противного багульника и две сосны. Но земля-то под лапами у меня так и ходила ходуном, изгибалась на волнах... Ведь она была тоненькая! И кусочки от моего острова всё время отваливались, и он делался меньше и меньше.
Пройдёт немного времени, волны размоют моховую подстилку, корни, переплетённую траву - и тогда остров развалится совсем.
А я, с капканом на лапе, до берега, конечно, не доплыву...
"Эх, - думаю, - уж лучше бы мне очутиться в волчьей пасти. Конец - так сразу. А то сидеть да погибели ждать ещё хуже..."
Дул ветер, волны бежали по озеру, и мой остров плыл совсем так же, как у людей плавают лодки под парусами.
Берег всё удалялся, удалялся, вот уже моим заячьим глазам ни травы не различить, ни кустов, а вот и деревья стали синенькой полоской. Кругом - одна вода, и волны бьются в остров и белыми своими зубками отгрызают кусочек за кусочком...


IV
Остров был уже на середине озера, когда в небе вдруг появилась большая птица. У неё крылья были угловатые, широкие, хвост прямой, словно откушенный. А клюв загнут крючком.
Догадались, кто это был? Конечно, она самая - Скопа... В когтях она тащила рыбину.
Скопа - птица-рыболов, и я ничуть не удивился, что она рыбину тащит. Я только не понимал, зачем она к моему островку летит: чего ей здесь надо?
Хоть она и рыболов, но всё равно - ну её... Клювастая да когтистая!
Забился я под ветки, глаз на неё скашиваю. А она покружилась и садится на сосну.
И я увидел, что на сосне - большое гнездо, целая куча веток уложена. Скопа села туда и закопошилась, закопошилась. Слышно запищали в гнезде. И я понял, что там - птенцы, а Скопа их кормит.
Наверно, когда остров уплыл, Скопа прилетела на прежнее место и не могла найти гнезда. А после всё-таки нашла, но птенцы за это время очень проголодались - уж так они пищали, так пищали...
И я сообразил, что Скопа теперь всё время будет жить рядом со мной. И если сейчас меня не заметила, то потом непременно заметит. И сцапает.
Я видел, как она рыбину поймала. Летела над водой, и вдруг вниз, вниз, когти растопырила, вперёд выставила... Хвать! И поднимается со щукой. Рыбина бьётся, хвостом хлещет, а Скопа несёт её легко, будто головастика.
"Вот, - думаю, - и меня так же... Хвать! - и очутишься в гнезде. Ещё тёпленьким".
Весь день я глаз не сомкнул, трясся. А ночью боялся есть - вдруг веточкой хрустнешь, а Скопа услышит... Позубрил травинки, которые под носом были, и только ещё сильнее живот подвело. И пить мне хотелось ужасно. Вода рядышком плещется, а я боюсь из-под куста вылезти.
Ночь светлая была, вода - как молоко белеет. Вижу - вдалеке какая-то птица проплыла. Чёмга, наверно. Потом показалась водяная Полёвка на плотике из травы. У неё плотик лёгонький, и она обогнала наш остров и уплыла куда-то в камыши.
Под самое утро Лось переплывал через озеро. Сна чала вдали рога показались - как будто дерево коря вое плывёт. Потом слышно - пыхтит, плескается, и голова горбоносая качается над волнами.
Лось мимо плыл и вдруг повернул к нашему островку. Вот беда-то! Ведь он одним копытом наступит - перевернёт весь остров! Но Лось, наверно, разобрал, что это не твёрдая земля, вздохнул шумно и направился к берегу.
А утром, на зорьке, начала рыба играть. Как бух нет, как плеснёт! Круги по воде расходятся. Скопа в гнезде проснулась и опять улетела за рыбой.
И в это время объявился ещё один жилец на нашем острове.


V
Я сижу под кустом, со страшного гнезда глаз не свожу. Не пропустить бы Скопу, когда вернётся!
И тут по веткам рыжее такое шмыг-шмыг... В гнездо скопиное - скок! Куница.
Уж я не знаю, отчего я раньше её не приметил. Наверное, тоже пряталась, пока голод не выгнал...
Скокнула куница в гнездо, - смело так, не раздумывая... Но птенцы-то, видать, уже не беззащитные были, потому что Куница два раза вылетела из гнезда, и пух вился, и шерсти клочки... Досталось Кунице на орехи!
Но потом всё смолкло. Только рыжий хвостик торчал над краем гнезда и подрагивал аппетитно...
Едва Куница успела спуститься вниз и удрать, как показалась вдали Скопа. Покружилась над гнездом и села рядом на ветку.
Кто её знает, чего она там увидела, о чём думала. Но только не кричала, не волновалась, а сидела неподвижно, как будто спала.
Уже день кончался, солнце закатывалось, а Скопа всё сидела, и было непонятно, живая она или уже мёртвая.
Потом расправила крылья, поднялась высоко и улетела к берегу.
Больше она к нам не возвращалась.


VI
Улетела Скопа, но страхи мои не кончились. Куница проспится после сытного завтрака, станет рыскать по острову и...
Куницы-то - они злющие да кровожадные!
Хорошо ещё, что наш островок утром начал подплывать к берегу. Я и про капкан забыл, и про все опасности - стоял столбиком и глядел, как земля приближается.
"Только бы, - думаю, - вылезти на бережок, а там уж авось придумаю, что дальше делать"...
Вот уже виден луг зелёный, папоротник, кротовые кучки... Ещё немножко - и причалит наш остров.
Но тут новая беда стряслась. Наткнулись мы на мелкое место, на песчаную подводную горку; внизу зашуршало, заскреблось - и наш остров остановился.
Крепко мы застряли - даже сильный ветер не смог нас больше сдвинуть.
И самое обидное - до берега-то оставалось лапой подать! Всё до последнего листка вижу, а перебраться не могу: опять глубина начинается, прыгну в воду - и утону со своим капканом...
Днём началась гроза; в лесу многие деревья выворотило, и на нашем острове тоже упала сосна. Та самая, на которой Куница схоронилась.
Куница осталась цела, я видел, как она соскочила в воду, заколотила лапками и поплыла к берегу. Только - хвостик торчком! Очень было завидно, что я так не могу.
Вот и остался я на острове один-одинёшенек. Бояться теперь некого, но и надежды на спасенье тоже нет... Иногда птицы ко мне залетали, крысы водные наведывались... Но долго никто не задерживался, - все могли перебираться, куда захотят. Один я ковылял на трёх лапках, как привязанный. А корма на островке оставалось всё меньше и меньше, и я понял, что скоро придётся мне помирать голодной смертью.


VII
Я подстриг до корней всю траву, обгрыз даже противно пахнущий багульник, начал жевать сосновую кору... А дни шли за днями, и озеро не мелело, оставалось таким же глубоким. И по-прежнему отделяла меня от берега широкая полоса воды.
Я так ослаб, что уже и ковылять не мог, а только лежал на одном месте. Солнце пекло, а на моём островке теперь не было даже тени.
От жары и голода у меня все качалось перед глазами, и я не сразу заметил, что на берегу, над лесом, курится белый дым.
К вечеру дым стал густой; он тянулся над лесом, как грозовая туча. И ночью, в темноте, на берегу, вдруг стали мигать красные огоньки, знаете, вроде как в деревне, в человеческих жилищах. Но я знал, что никакой деревни там не было, а огоньки множились, росли, и до меня долетел запах гари...
Начался лесной пожар.
Всю ночь из лесу к озеру выбегали лесные жители.

Были тут и неуклюжие барсуки, и быстрые косули, и огромные лоси, и незаметные головастые волки. Никто не трогал друг дружку, а все бежали рядом, прыгали в воду и плыли на другую сторону озера. Спасаясь от огня, туда же летели птицы и писклявые летучие мыши.
Огонь надвигался быстро, вскоре уже весь берег был в дыму и воздух сделался горячим и едким. Искры сыпались в воду и шипели, как змеи, а вскоре начали долетать и до моего островка. А я не мог встать, лежал между корнями сосны и задыхался от дыма...
Вот-вот вспыхнут на острове сухие сучья, мох и одинокая сосна. Первым, конечно, загорится пустое гнездо Скопы, - как раз над моей головой...


VIII
Когда рассвело, на берегу, показались люди, - изредка сквозь дым было видно, как они что-то несут на спинах, машут друг дружке. Я догадался, что люди дерутся с огнём. Для них он тоже - страшный враг, как и для нас.
Потом люди выбежали на берег, залезли в лодку и поплыли прочь. Я подумал, что им не удалось испугать огонь. Я ведь совсем ничего не знал про людей. Я решил, что огонь оказался храбрей, и люди бегут от него, как ночью бежали еноты, белки и лоси.
А затем случилось самое непонятное...
На берегу вдруг ударил гром, к небу полетела чёрная земля, целые деревья, камни. И поднялся такой ветрище, что я вовсе оглох и ослеп, а мой островок подскочил на волне и отлетел сразу на сто прыжков!
Теперь-то я знаю, что это называется взрыв. Люди могут его делать, когда захотят, и выпускают навстречу огню. Но я ничего не знал, и подумал уже, что совсем убит.
А когда я поднял голову, - пожара не было. Взрыв проглотил всё на берегу - остался только чёрный дым...
Но зато на моём острове огонь уцелел. Он всё-таки успел перепрыгнуть сюда, и загорелось гнездо Скопы, и упавшая сосна, и сухой зелёный мох.
Остров уплывал от берега всё дальше, а огонь раздувался под ветром, трещал от злости и плевался искрами... Ещё бы немножко - и пропал бы я в огне.


IX
Пламя уже подбиралось ко мне, искры падали на шёрстку... И тут я увидел, что к острову быстро плывёт лодка с людьми.
В другой раз я, наверно, постарался бы от людей схорониться. Но сейчас я к ним пополз, пополз и закричал прямо-таки не заячьим голосом...
И люди подхватили меня на руки.
Один - большой такой, лохматый, как енот, - опустил меня в лодку и вдруг охнул:
- Глядите, братцы, на лапе-то у него - капкан кротовый! Вот бедный косой, убежать от огня не мог...
Протянул руку - раз, раз - и снял капкан.
И хоть я был совсем слабый, но всё-таки поднялся и попробовал на лапу ступить - цела ли? Оказалось, почти здоровая лапа, снова прыгать можно!
Потом люди победили пожар и на моём острове, - водой залили. А меня отвезли к берегу и выпустили на вольную волюшку. Вот с тех пор у меня это словечко появилось - "братцы". Тот лохматый человек, что меня спас, всё людям говорил - "братцы" да "братцы..."
Я и запомнил. И думаю, что это слово очень хорошее, потому что его добрый человек говорил...
Вот такая, братцы, история!

Вам также будет интересно
Детские книги об экологииЧитать статью
Высокое искусство для высокой кулинарииЧитать статью
Первый кондиционер с нейтрализацией неприятных запаховЧитать статью
Звезды спорта и телевидения прочитают стихи и рассказы о войне в соцсетях Читать статью
Новый гель для стирки «Ласка» с утонченным цветочным ароматомЧитать статью
Натуральная косметика с маслом лаванды для детейЧитать статью
Комментарии
Подпишитесь на рассылку полезных статей от "НЯНЯ.РУ"